Тонино Гуэрра: Когда меня называют классиком, то я делаю вид, что не слышу этого?"

www.stdrf.ru

Москву, конечно, не удивишь именами заезжих знаменитостей, в том числе и мировых.

Однако, имя Тонино Гуэрра, для того, кто понимает толк в кинематографе, звучит как музыка? Итальянский художник, сценарист, восемь раз отмеченный в Каннах «Золотой ветвью», обладатель двух премий «Оскара» за лучший сценарий, писатель, поэт, драматург? Можно написать целый список профессий, которыми блестяще владеет Тонино Гуэрра. Живой классик, человек, который делал фильмы с величайшими режиссерами мира — от Антониони до Тарковского, от Феллини до Ангелопулоса, работавший с Петри, Де Сантисом, Де Сикой, Рози, Моничелли, Латтуадой, братьями Тавиани, Торнатторе? На родине о нем сказали, что он золотой нитью своего таланта прошил весь итальянский кинематограф?

Встречу в переполненном зале Театрального центра «На Страстном» маэстро Гуэрра начал с почти старческого признания: «Я сделал бесконечное количество фильмов, — сказал он, — прямо скажем, слишком много». Подобная самокритичность в зрелом возрасте отличает людей истинно гениальных и, вместе с тем, по-хорошему простых, человечных. «Когда меня называют классиком, то я делаю вид, что не слышу этого, потому что мне кажется — это немного слишком. В моем возрасте к любому почтенному обращению относишься весьма равнодушно. И не потому, что принимаешь это как должное, просто есть гораздо более серьезные вещи, которые начинают волновать тебя в эти годы».

Именно таким и предстал перед московской публикой великий итальянец. Весь вечер он просто вспоминал. О людях, с которыми работал, о любимом Петербурге? Нино Ротто был ангелом. Корабль в феллиниевском «И корабль плывет» был нарисован на стене — примерно так же, как очаг на куске холста в сказке про Буратино? Ротто восхищался Феллини, а тот был далек от музыки, а может, просто прикидывался? Зато у него была великолепная память. А еще — он всегда повсюду оставлял крошки, когда ел. Умудрялся запачкать даже спину? Однажды вдруг вспомнил, что его ученица вышла замуж, ей надо сделать подарок.

 — Но она вышла замуж уже семь лет назад, — сказали ему.

 — Ну подумаешь, — возразил Феллини, — это как вчера?

Однажды Гуэрра встретил на итальянской улице папу Римского. И почему-то не на шутку испугался? А папа посмотрел на него по-доброму, поднял руку и вдруг — перекрестил, «словно разрезал арбуз»? Тонино рассказывает это со сцены экспрессивно, дорисовывая картинку рукой? Зал просто взрывается от смеха?

Особые отношения у Тонино Гуэрры с Петербургом. «Однажды я шел по улице, все было такое белесо-замерзшее, в воздухе словно летали светлячки. Мне показалось, что я Акакий Акакиевич, мне холодно, и я иду в этом деструктивном тумане, и все больше и больше становлюсь неким персонажем, которого кто-то издалека читает?»

Вообще-то Тонино Гуэрра рисует трогательные, очень по-детски искренние картины. «Мои пастели, — говорит Тонино, — наполнены импульсами из России». Он любит Питер и понимает его, как может понимать и любить только старый петербуржец. У него есть поэма о Петербурге, переведенная Беллой Ахмадулиной, где Тонино справедливо замечает, что совсем он не чужой в этой симфонии Кваренги, Росси и Растрелли. У Тонино — русская жена Лора с удивительными синими глазами?

На встречу с легендарным итальянцем пришел не менее легендарный его российский друг, прославленный режиссер Юрий Любимов. Какое-то время они посидели, повспоминали на сцене Театрального центра втроем — с переводчиком, чья невозмутимость забавно оттеняла гуэрровскую экспрессию. 

?На сцене сидел очень пожилой джентльмен, практически старик. Однако, его неутолимое любопытство по отношению к жизни, эмоциональная, непосредственная реакция на происходящее выдавали в нем ту изумительную, непреходящую детскость, которая и позволяет гениям создавать вечное?

Гуэрру в свое время оперировал российский нейрохирург Коновалов. На вечере маэстро признался, что «счастлив, что доктор вставил ему в мозг во время операции какие-то дополнительные вещи». В результате Тонино понял, что «мы должны собирать дни, как спелые фрукты», что «русская женщина — это генералиссимус». И еще: «Обычно я смотрю на работу и понимаю: хочет меня эта работа или не хочет. Обычно не хочет. Тогда я хожу вокруг. Постепенно зарождается дружба, и я, наконец, понимаю, что эта работа меня хочет». Работа явно хотела Гуэрру всю жизнь. Слава Богу, что мы стали свидетелями их долгого, красивого романа?

Юлия Гольденберг, 28.01.2004





© 2004 Театр на Таганке
taganka@theatre.ru
Редактор сайта Сергей Шпрайцер		Rambler's Top100